Мирослав Чех: в начале ХХ века именно украинцы проливали больше всего крови за свою независимость Июл04

Добавить в

Мирослав Чех: в начале ХХ века именно украинцы проливали больше всего крови за свою независимость

Мирослав Чех: в начале ХХ века именно украинцы проливали больше всего крови за свою независимость

Николай Княжицкий

1 июля, 2018, 11:00

Об уникальном историческом, издательском, культурном проекте с польским политиком украинского происхождения Мирославом Чехом

Мирослав Чех — один из авторов идеи и составителей уникальной серии "Украина-Европа", которая рассказывает о периоде между Первой и Второй мировыми войнами, об украинской политической и исторической мысли, в целом – о событиях и явлениях, происходивших в то время на украинских землях, которые были разделены между различными странами.

У нас здесь стоят книги, охватывающие интереснейший период украинской истории: от потери украинской независимости после 1918 г. до 1921 г., и до Второй мировой войны. Почему ты выбрал именно этот период и в чем суть этой серии, которая называется "Украина–Европа 1918-1939"?

Почему этот период? Потому что несмотря на то, что очень много известно, историки занимаются этим периодом достаточно долго. И не только историки украинские, но и европейские. На самом деле я для себя вместе с кругом друзей решили, что мы очень мало знаем об этом периоде. Плюс к тому очень мало источников опубликовано, когда речь идет именно об этом контексте не только Украинской ССР.

Контекст такой: Украина, украинский вопрос в контексте европейской, а то и мировой политики. Потому что сутью этого нашего проекта есть такая мысль, которая в истории очень укоренилась. И она на самом деле отражает способ мышления, который мы перед собой поставили. То есть украинский вопрос был крупнейшим нерешенным вопросом после распада трех империй — германской, российской и австро-венгерской.

Мирослав Чех: в начале ХХ века именно украинцы проливали больше всего крови за свою независимость

После Первой мировой войны, после распада этих империй, большое количество народов и наций провозгласили свою независимость. И недаром Украина отмечает 100 лет украинской революции, но вместе с тем 100 лет независимости отмечает Польша, Литва и очень многие другие страны Центральной и Восточной Европы. Либо обновление, либо становление – каждая страна называет это по-своему, в зависимости как это было в их истории. Вместе с тем, у нас трагическая ситуация продолжалась, потому что мы не удержали и не защитили этой независимости. У нас был Голодомор, Большой террор, акции пацификации либо других преследований украинцев, которые жили на других территориях – не только на оккупированных советской Россией, но и на тех, которые (если брать 1918 год и ЗУНР, что, по сути, была оккупирована Польшей) были под властью других стран. У нас было в тот период, с одной стороны, огромное возрождение, но вместе с тем мы пережили огромную трагедию.

Наиболее нерешенный национальный вопрос. У финнов есть своя независимость, у эстонцев, латвийцев и упомянутых тобой литовцев, не говоря уже о поляках, объединенное государство чехов и словаков вместе с закарпатскими украинцами и т.д. А украинцы — большая 40-миллионная нация, разделенная между четырьмя государствами. Некоторые историки говорят о периоде 1914-1945 гг. как о второй европейской тридцатилетней войне. Первая была в ХVII веке, теперь была Вторая. И это был период перемирия. А для украинцев это не было время перемирия. Богдан Кравченко сформулировал такой тезис, что для украинцев 1930-е годы отличались тем, что самым большим успехом является то, что они выстояли как нация. По сути, остались нацией, а не были уничтожены.

Но количество украинцев, которые в тот период были уничтожены, превышает количество представителей любого другого народа.

Абсолютно. И об этом, между прочим, мы говорим. А с политической точки зрения это красной нитью проходит через весь этот период. Начиная от 1921 года до 1939 года в Закарпатской Украине украинский вопрос был центральным. Тимоти Снайдер написал в своих "Кровавых землях", очень известном мировом бестселлере, что Вторая мировая война велась между Гитлером и Сталиным за колониальное господство над Украиной. Сталин это колониальное господство обеспечил себе в 1930-х годах, а Гитлер пытался это сделать в 1940-х годах.

Ну, нечто похожее, можно сказать, происходит и сейчас.

Вот именно. И ты способствовал огромному стимулу появления этой издательской серии. То есть очень многие из популистских политиков в Европе и не только в Европе хотят превратить мир в 1930-е годы — чтобы опять не объединенная Европа и НАТО, а лишь национальные эгоизмы. Америка прежде всех, другие страны прежде всех и т.д.

Но мне кажется, нельзя это предотвратить. Мы заходим в такой исторический период.

Вот и наша серия имеет скромную задачу при посредничестве медиа побудить к обсуждению, какую цену заплатила не только Украина, но и Европа именно за господство такого принципа. Потому что на украинском вопросе прослеживается этот элемент эгоизма, в частности в 1920-1930-х годах, можно сказать, как в лаборатории. То есть можно показать, что цена в конечном результате, когда применять такие методы, а не исходить из каких-то объединительных процессов. Тогда счетом будет война, руины, геноциды, уничтожение больших масс населения, отталкивание Европы в развитии очень далеко назад.

Этот проект для украинцев?

Для украинцев. А почему для украинцев? Я — историк по профессии, хоть не работаю в этой профессии давно, другими делами занимаюсь. А где-то 5-6 лет назад открыл для себя очень много источников по истории Украины вне Украинской ССР. Об истории Украинской ССР очень много документов публикуется. А именно для политической истории земель, которые были заселены украинцами, — нет. А тогда была очень интересная, очень живая, интеллектуальная, политическая и экономическая жизнь. И как раз в интеграции с процессами европейской политики и мировой политики.

Это как раз вопрос, как нам изучить и сохранить преемственность, наследственность украинской политики, политической мысли? Очевидно, что всегда поработителям или империалистам, или тем, кто по своим соображениям не желал существования украинского государства, хочется доказывать, что у него никогда не было политиков, никогда не было выдающихся деятелей, никогда не было культуры. И здесь огромный пласт.

Абсолютно правильно. Опять же процитирую Тимоти Снайдера. В мае 2014 года была большая конференция, он выступал и говорит, что вопреки мифам, которые царят в историографии и вместе с тем в мировом общественном мнении, украинцы, по сути, были бессильны бороться и за свое государственное освобождение, и создавать государство. Тимоти Снайдер сказал, что больше всего крови за свою государственную независимость пролили во времена Первой мировой войны и после нее как раз украинцы. Что на самом деле польская независимость, литовская независимость, латышская, эстонская, по сути, достались этим народам в результате процессов, которые происходили вне их контроля. Это решили Антанта, большие государства. И эти народы меньше за это боролись.

Зато украинцы проливали больше всего крови именно за свою независимость. И я думаю, одна из задач нашей серии как раз осветить деятельность украинских государственных центров. Совершенно забывается и не представляется, что государственный центр Западно-Украинской Народной Республики существовал и имел свои дипломатические представительства на высоком уровне, участвовал в различных конференциях до мая 1923 года. Представительства Украинской Народной Республики, государственный центр Украинской Народной Республики, по сути, существовал до Второй мировой войны и во время нее. Определенное открытие я для себя сделал, насколько сильно существование государственного центра УНР влияло на политику Сталина в отношении Украинской ССР.

Людям, которые выросли в Советском Союзе и в других социалистических государствах, об этом никто не рассказывал. И казалось, что после потери Украинского государства в 1920-х годах ничего не было: все было уничтожено оккупантами, врагами. Однако оказывается, это не так?

Абсолютно не так. И более того, рассекреченные советские документы, как и документы других государств, в частности исследований, аналитических центров, свидетельствуют о том, что влияние на политику Советского Союза и Сталина имело то, что делала украинская диаспора в Америке или в Канаде. Сталин настолько боялся украинского независимого движения, что каждое объединение, каждая акция на международной арене вызывали в нем некий, я бы сказал, животный страх перед украинцами. Пытался уничтожить все не только в Украинской ССР, но и за пределами. Украинско-политическую нацию, людей с украинским происхождением, которые творят украинскость либо в Канаде, либо в других странах, если на них смотреть сквозь призму российской империи, то надо их считать как одно целое. И это с современностью перекликается.

Мирослав Чех: в начале ХХ века именно украинцы проливали больше всего крови за свою независимость

Мы, кстати, до сих пор не научились смотреть на этих украинцев, которые живут повсюду в мире, как на одно целое. А это очень важно, потому что каждое государство, которое защищает свой народ или нацию, оно их защищает повсюду в мире. Это была идеология создания Израиля. Поэтому пытаются действовать многие другие страны, которые восстановили свою независимость, как и сама Польша. И Украина лишь сейчас, после Революции Достоинства, постепенно приходит к осознанию и пониманию этого. И, кстати мы еще тоже не осознаем, что украинское государство полноценно, независимо от России, не как сателлит, а действительно с собственной политикой существует, это, пожалуй, самое длинное время существования украинского независимого государства в ХХ веке.

И не только в ХХ веке.

Но и некоторые века до этого, да.

Идея создать такую серию возникла 5-6 лет назад. Полтора года назад она начала реализоваться благодаря одной личности, которую бы я хотел с помощью твоего Еспресо.TV сердечно поблагодарить. Это Виктор Рыбчук. Тоже историк, который не работает по профессии историка и является успешным…

Руководит блестящей медицинской клиникой "Обериг", которую мы здесь рекламируем за то, что он поддерживает такое хорошее дело.

Это нелегко на сегодняшний день издавать исторические источники, историческую научную продукцию длительный период. Это не каждый проявит такую смелость. Но Виктор это сделал. И первым делом мы собрали редакционный совет во главе с известным профессором Ярославом Грицаком. Научным редактором серии является профессор Оля Гнатюк из Варшавского университета и Киево-Могилянской академии. Среди редакционного совета есть Виктор Рыбчук, я, профессор Франк Сысин, профессор Сергей Плохий — это директор Гарвардского института украинских студий. Также профессор Андреа Грациози — выдающаяся личность, выдающийся историк Советского Союза; Роман Высоцкий из Люблинского университета, который лучше знает, по-моему, источники истории межвоенного периода; Александр Зайцев — очень выдающийся историк украинского национализма, профессор Игорь Галагида из Гданьского университета. Так что круг, который мы собрали, является очень серьезным и уважаемым. Серия задумана, в основном, как издание источников и памятников. То есть выдаем источники к истории какой-либо проблематики. Например, в сентябре этого года во время Форума издателей во Львове представим первый том "Пацификации 1930 года", которая имела место на Галиции.

"Принуждение к миру", как говорили россияне по отношению к Грузии. Но опыт такой был и раньше.

С помощью армии и полиции, да. Так что это будут тематические сборники документов, всестороннее освещающие какое-либо историческое явление. Хотим презентовать подзабытые фигуры украинской интеллектуальной жизни, украинской политики и печатать их, либо забытые произведения, либо дневники, выступления и т.д.. Есть большой массив дневников, которые, по сути, неизвестны. У очень многих деятелей украинской политики и украинской интеллектуальной жизни остались дневники. А дневники — это источник уникальный.

Первым томом является работа Юрия Шаповала об эсере Александре Шумском — это известная фигура. Но профессор Шаповал написал первую действительно научную биографию Александра Шумского на 150 страниц и добавил два следственных дела плюс некоторые другие документы.

Кто был Шумский, потому что не всем он известен?

Фигура уникальная. Он был украинским эсером, то есть социал-революционером. Тогда во время украинской освободительной борьбы 1917-1918 гг. эту партию возглавлял Михаил Грушевский. Так что Шумский был в партии, которой руководил Михаил Грушевский. Эта партия признавала социалистические идеи, но ориентировалась на село. Так как для Украины основной вопрос – это крестьянский вопрос, поэтому давайте применять социалистические принципы к крестьянской жизни. Шумский очень быстро перешел на левые позиции и в начале 1918 года откололся от украинских эсеров, вышел из них и был одним из важных представителей левого крыла эсеров во время Гетманата Павла Скоропадского, подготавливал восстание. И потом во времена Директории он отошел от УНР и перешел в союз с большевиками. В 1920 году влился вместе со своей партией, которая была тогда в Украине многочисленнее Коммунистической партии, в украинские эсеры. Ленин даже сказал, что ключом к господству над Украиной является союз большевиков с эсерами и подчинение их себе.

Это понятно, почему так было, потому что украинцы были угнетены как национально, так и социально. Очевидно, что в те времена социалистическое движение имело подоплеку и даже логику в своих действиях.

Потом он представлял Украинскую ССР в Варшаве. Вернулся, был наркомом просвещения Украинской ССР, который проводил украинизацию. Но он считал, что эта украинизация ненастоящая. Очень известен его конфликт со Сталиным: когда Сталин отослал в Харьков, тогдашнюю столицу Украинской ССР, Лазаря Кагановича, Шумский выступил и сказал, что это не является настоящей украинизацией, надо, чтобы украинец возглавлял партию в Украине, а не лицо другого этнического происхождения. Была большая борьба с ним, и в 1926 году он вынужден был отойти от своих позиций, уехал в Россию. Его арестовали в 1933 году, хотели обвинить в членстве в украинской военной организации. Но это не удалось. Был на Соловках.

И надо отдать должное, есть документы, которые это подтверждают, он никогда не сломался, его никогда не сзломали. Более того, есть драматические описания очных ставок с его ближайшими политическими друзьями. Эти друзья сломались и говорили, что он возглавлял их организацию — контрреволюционную, буржуазно-националистическую и т.д. Он говорил, что не признает, ничего такого не было. Но никогда не осуждал тех своих друзей. После этого, соответственно, его не осудили, но сослали в Россию. Уничтожили, убили его жену во время Большого террора. От другой супруги единственный сын Ярослав погиб в 1942 году под Москвой, на фронте.

Его убили в 1946-м году. Его убил печально известный Павел Судоплатов, который убил Евгения Коновальца, епископа Теодора Ромжу. Почему его убили? Он же 8 лет лежал, прикованный к кровати. За политические взгляды и отстаивание достоинства украинской нации!

В России?

В России. Он написал письмо в октябре 1945 года  Сталину, в котором возмущался на высказывания Никиты Хрущева, который был тогда первым секретарем КПУ и который сказал: "Мы благодарны великому русскому народу, как старшему брату за то, что мы можем слушать его великие науки. Будем следовать его путями" и так далее. И в таком драматическом письме Шумский написал, что это пример национальной кастрации, и что понимает, что это не выступление какого-то холуя, малоросса, для него категория такая неприемлема, малороссы – то есть люди денационализированные. Которые будут приспосабливаться, а на самом деле не служить, как он считал, делу революции. И что это пример малоросса, но он понимает, что это не какой-то случай единственный Хрущева, но это линия партии.

И тогда Хрущев побежал к Сталину. Но известно, как это было, что Сталин ожидал, что скажет Хрущев на это письмо Шумского. И Хрущев сказал: "Надо убить". Выслали целую бригаду убийц к месту, где в доме находился больной Шумский. Сказали ему, что переезжаешь в Украину. Он утешился. Посадили его в купе, тогда Судоплатов вместе с несколькими другими МГБистами положили подушку на лицо, а Марьинский, такой шеф "лаборатории ядов" в Москве, укол ему сделал. И его убили таким способом. Позже приезжал Каганович, чтобы проверять, действительно ли его убили. Конечно, места захоронения его никто не знает.

Мы знаем, что Судоплатова или других такого рода людей КГБ посылал  убивать людей за рубежом. Но убивать людей таким образом в своей стране, причем это уже не был период большого террора, это после войны. Это свидетельствует как раз о том, насколько они боялись этих людей. Почему нельзя было  посадить или обвинить в чем-то?

Поймите – целую бригаду посылают. И Судоплатов – это не было последнее лицо.

Это был, по сути, руководитель спецопераций КГБ. Украинец, между прочим.

Потом приезжают, проверяют, действительно ли его убили и выбросили те останки его, чтобы даже следа не было. Борьба Шумского со Сталиным длилась 20 лет. Восемь лет человек была прикована к постели. Это только его ум был. И характер. И так боялись этого одного или двух листков бумаги, где было национальное достоинство. Почему так важно это? Потому что показывает, что даже когда речь идет о коммунисте, — потому что Шумский был убежденным коммунистом, — то украинское проявляется в том, что человек может достойно себя повести.

Какие еще выдающиеся личности, кроме Шумского?

Выдали мы пока 2 тома трудов и документов Оргерда-Ипполита Бочковского – лица почти неизвестного в Украине, и не только в Украине. А фигура совершенно уникальная. Это – профессор Украинской хозяйственной академии, которую власти Чехословакии и президент Масарик позволил создать, и финно-чехословацкое государство финансировало эту хозяйственную академию. Он – социолог, и социолог нации. Создал собственную теорию возникновения нации. Человек настолько уникальный, что когда я читал его произведения, — а мы с Олей Гнатюк является составителями этого издания его наследия, — открывали для себя миры, которых не знали.

Человек владел 20 языками. Родился на Херсонщине: отец – поляк, мама – литвинка. Его родной брат был поляком, римско-католическим священником. Он сначала был студентом, социал-демократом во время революции 1905-го года. В 1907-м году эмигрировал из российской империи до чешской Праги, и там встретился с украинской общиной – социал-демократической и студенческой – и стал украинцем. Большинство его работ написано на украинском языке. Он был глубоким украинским патриотом. И не только патриотом, — это уникальный ученый, социолог нации, которому не было равных до войны. Он предсказал движение деколонизационное, национального освобождения, как он говорил, национального пробуждения народов Азии, Африки. Он в своих трудах, благодаря этому знанию языков, изучал такие национальные движения как каталонцев, бретонцев, всю Европу, все движения. Его первая научная работа – о национальном возрождении финнов. Он это принимал как прообраз возрождения украинского народа. То есть нет деления на младшие и старшие нации.

В каких это годах было?

Он написал это в 1910 году, а свои труды писал – основные, — в тридцатых годах. "Вступление в нациологии" завершил в 1936-37-м годах. Он занимался, например, — представить себе, — национальным возрождением аборигенов Австралии. И он написал большую работу на тему национального пробуждения черного человечества, как он написал, то есть Африки, в чем заключаются различия. Он – в классике нации, так теперь называется этот процесс. Известны три фазы Мирослава Гроха: культурное возрождение, затем – научное, а затем – политическое. Он об этом писал за 40 лет Мирослава Гроха. Я не хочу умалить Гроха, зато я хочу показать, что есть уникальная личность, социолог нации. В Украине развивается бурно вопросы теории нации, восстание нации, а никто не обращается к такой фигуре, как он.

Когда Вы убирали эту книгу, где Вы брали источники? Над чем Вы работали?

Его работы помещены на сайте diasporiana.org.ua, где собирается сканируется почти вся украиника вне УССР, которая была создана. И там основные работы его есть.

Конечно, прессу надо было просмотреть. Он не только был кабинетный ученый, но это заангажированный политик, потому что он был членом социал-демократической партии вместе с Исааком Мазепой и Панасом Феденком – тоже известными личностями.

Думаю, известными больше для историков.

Да. Исаак Мазепа – один из премьер-министров УНР. Бочковский был так называемым публичным интеллектуалом. Он был председателем Комитета помощи голодающим в Украине и написал важнейшие тексты о Голодоморе в контексте европейской политики. Есть две очень известные письма Эдуарда Эррио – это бывший премьер-министр Франции, который уехал в августе 1933-го года в Советский Союз и сказал: "Никакого голода нет, это ложь. Те, кто говорит о голоде – это последователи Гитлера". И на это отвечал в двух письмах Ольгерд Бочковский, и он написал чрезвычайный, я считаю, самый сильный текст про украинский Голодомор как раз в контексте Европы. Он написал текст: "Бесхребетная Европа. Почему Европа молчит, хоть знает о Голодоморе в Украине? А эта прогрессивная Европа не говорит ничего об этом".

Но ведь известно, что все же были комитеты, которые поддерживали Украину во время Голодомора, и были люди в Европе, которые поддерживали Украину во время Голодомора.

Все так, межнациональный, межрелигиозный комитет создал католический кардинал. Он был действительно междурелигиозным, потому что к этому комитету присоединились протестанты, евреи. Главный раввин Вены был членом этого межнационального, межрелигиозного комитета помощи голодающим в Украине. Но никакие социалистические, либеральные партии не присоединились к этому движению.

То есть они считали Сталина все же своим политическим единомышленником, несмотря ни на что? Из-за этого?

Да. Сталин и советские коммунисты, может, немного перегибы есть, но это же наши, это наша семья и тому подобное. А Бочковский написал: "Гитлера осуждаете, и правильно делаете. Но когда Сталина не осуждаете, то значит, что Европа не имеет будущего". И этот текст чрезвычайно актуально звучит и сегодня.

Это все актуально сегодня, я думаю, и для украинцев, и для европейцев. Кто еще из выдающихся личностей есть в Вашем портфеле?

Сейчас работаем над девятью очередными книгами. Во время Форума издателей будем презентовать первый том "Пацификации 30-го года". О явлении, о событиях. Документы о 1930 год, — это первый том. А будут еще второй, третий, возможно, четвертый. Пацификация была очень сильно присутствует на международной арене, очень сильно присутствует.

У нас, кажется, не было публичных, массовых исследований об этом?

Нет, мы говорим о вещах, которые делаем впервые.

Это, по сути, политика тогдашнего Польского государства против украинского населения – жестокая, несправедливая, которую называют пацификацией, — многие тогда страдали физически, и погибали, и были брошены в тюрьмы. И имущество людей страдало.

Украинизация была запрещена, школы были запрещены. И Роман Высоцкий, который является автором этого тома, представил это. 1930-й год, что могло произойти в Галичине такого большого, что надо было пацифицировать? То есть уничтожить, и войска вводить, полицию вводить от села до села и тому подобное? Вроде должна была быть так называемая саботажная акция украинской военной организации. Роман Высоцкий доказывает, что никакой саботажной акции УВО тогда не было, а Польское государство реализовала эту пацификацию исключительно из внутренне-политических мотивов. Был кризис, были выборы перед этим, было введение авторитарной системы и лучше всего было найти какого-то внутреннего врага, чтобы мобилизовать своих сторонников, чтобы привлекать больше голосов. Так что это тоже актуально.

К столетию Украинской государственности и Западно-Украинской Республики готовим издание дневника Мирона Кордубы. Мирон Кордуба – это историк, ученик Михаила Грушевского. Дневник – с 1918-го по 1925-й, и это совершенно уникальный документ.

Он не выдавался ранее?

Никогда. Он выдавался кусками как воспоминания. Но дневник рассказывает о таком периоде: начинается возрождение и зарождение Украинской государственности на Буковине, в Черновцах, и как румыны уничтожили это. Потом на два месяца Мирон Кордуба попал в тюрьму, описание его пребывания в тюрьме. Затем переехал в Галицию, был у Западно-Украинской Народной Республике, работал в Министерстве иностранных дел, поражение встретил он в Станиславе, сегодняшнем Ивано-Франковске. И остался, не эмигрировал.

Описывает реальность того времени, он был деканом исторического факультета тайного украинского университета. И он описывает этот университет, это явление, которое украинские историки не изучали. Как мог в условиях секретности, репрессий три с половиной года существовать университет? И это был реальный университет: профессора преподавали, библиотека, фантастическое дело. Он показывает так же партийную жизнь и взаимоотношения с Евгением Петрушевичем, который был в Вене диктатором ЗУНР. Это уникальная достопримечательность и ежедневного быта жизни, и общественных процессов, таких явлений как тайный университет и прежде всего памятка украинской политической мысли. Я думаю, что это будет своеобразная сенсация для всех, кто знает историю Западной Украины. Там настолько разные и неожиданные факты, которые он подает, общепринятые схемы традиционного взгляда на развитие национального движения в Западной Украине.

Мирослав Чех: в начале ХХ века именно украинцы проливали больше всего крови за свою независимость

Сколько всего Вы планируете издать томов этой серии? Сколько Вы уже себе представляете?

Уже сегодня в процессе, кроме тех двух или трех книг, которые готовим, еще в работе есть 8 позиций, которые надеемся издать еще в этом году и в 2019-м. На самом деле эта программа издательская и источниковедческая должна показать прежде всего, что об этой истории мало что известно. И она интересная, она разноплановая. Это не есть схема, которую преподают и в Украине или вне Украины не было государственности, потому что украинцы не способны иметь собственную государственность. И все потом начался развиваться националистическое движение, который затем закончился коллаборацией с немцами и так далее. Это разрушает этот миф.

Будем стараться показать, насколько реальность была многогранной и все не помещалось в такое прокрустово ложе. Но на самом деле наша амбиция немножко другая – с помощью этой серии начать изучение украинского вопроса в контексте европейской политики на основе уже очень солидных студий. На самом деле нет проработанных вопросов, таких как место украинского вопроса в политике Польского государства 1930-х годов. Начинаем с государства, где было больше всего украинцев, Чехословакии – университеты работали, сельскохозяйственная академия, крупные центры украинской эмиграции. Франция, Италия, Великобритания, Америка, Канада, Литва, Норвегия. Норвежский премьер Мовинкель — очень интересовался и помогал, например всем тем комитетам голодающих. Это была светлая личность, о которой Бочковский очень в красивых словах пишет.

То есть работы – непочатый край. Она должна вылиться в понимание, что не только нужно Европе и миру сказать, что мы существуем и что мы имели и то, и то, и то. А как этот мир к нам относился и как мы относились к этому миру. И почему так произошло, а не иначе. Потому что были разные возможности, а все-таки люди не использовали их. На то есть история, чтобы на разных примерах рассказывать не только интересные сюжеты, но и делать выводы. А еще есть вывод, который является ключевым для нас, что не надо лезть обратно Европе в 30-е годы, потому что цена, которую заплатила не только Украина, но и вся Европа за выбор такого национального эгоизма, не объединение в рамках объединенной Европы, а такое, что моя государство – самое первое, а остальные не считаются, чья победит, а чья возьмет верх, — кончается очень печально.

Спасибо! Я призываю вас следить за этой серией, покупать ее, а мы вам обещаем дальше о ней рассказывать.

 

Источник