Керченская бойня. Индуктивность лжи Окт19

Добавить в

Керченская бойня. Индуктивность лжи

Керченская бойня. Индуктивность лжи

фото: kerch.fm

Юрий Костюченко

18 октября, 2018, 15:07

Искусственные, насильственные социальные эксперименты вызывают эскалацию опасностей, поскольку насильственные инструменты системного вмешательства всегда провоцируют отклик в виде спорадического насилия со стороны отдельных социальных групп и индивидов

Мы уже пять лет наблюдаем практические подтверждения этих тезисов социальной психологии и антропологии на временно оккупированных территориях – каждый день на Донбассе, а теперь пришла очередь и Крыма.

Утром 17 октября 2018 в оккупированной Керчи произошла чрезвычайная ситуация социального характера — вооруженное нападение на Керченский политехнический колледж. По версии оккупационной администрации и подконтрольных ей медиа, нападение совершил 18-летний студент Владислав Росляков.

По имеющимся данным картина преступления выглядит следующим образом: около 11:40 он вошел в здание колледжа во время перерыва вместе с потоком студентов, имея при себе ружье и запас патронов. В 11:43 он начал беспорядочную стрельбу на втором этаже во всех, кого видел. Услышав выстрелы, вахтеры вызвали полицию. В 11:45 студенты начали массово бежать из здания, интенсивность выстрелов уменьшилась. Вероятно в это время Росляков пошел на первый этаж, где привел в действие самодельное взрывное устройство в помещении столовой. Около 11:50 на место происшествия прибыла полиция, была начата спасательная операция. Через несколько часов тело Рослякова с признаками самоубийства было найдено в помещении библиотеки на втором этаже. При нем найшли еще одно взрывное устройство и патроны. Жертвами нападения стали 21 человек, еще от 50 до 70 получили ранения и травмы.

Керченская бойня. Индуктивность лжи

фото: ТАСС

На первый взгляд, керченскую стрельбу есть смысл анализировать, как классический случай "armed rampage",– спорадическую вспышку неконтролируемого жестокого поведения отдельной личности или группы лиц, связанную с убийством нескольких человек за короткий промежуток времени, — очень характерное в последнее время для многих сообществ преступление (за последние 30 лет в мире зафиксировано более 1700 случаев). Эти случаи сейчас широко используются в своих политических целях как террористическими организациями, так и авторитарными режимами.

Впрочем, есть не до конца ясные вопросы, ответы на которые должно дать следствие, если предположить, что следствие, проведенное оккупационной администрацией, может быть беспристрастным и политически неангажированным.

В частности, есть вопрос по оружию и поведению нападавшего. Обычно спорадические нападающие используют только один – хорошо знакомый им тип оружия. Использование нескольких разных типов оружия (в данном случае – взрывных устройств и огнестрельного оружия) обычно указывает либо на групповое нападение, либо на профессиональную подготовку нападающих. Судя по имеющейся информации, Владислав Росляков не только действовал один, но он получил разрешение и купил ружье только 8 сентября, следовательно его способность осуществить такое довольно сложное нападение требует подтверждения.

В остальном паттерн преступления хорошо укладывается в известные профили "armed rampage". Например, сходство до деталей с известным случаем "Бойни в школе Колумбайн" как-то слишком прямо наводит на мысль о косплее. Напомню, 20 апреля 1999 года двое учащихся — Дилан Клиболд и Эрик Харрис в 11:10 утра оставили в школьной столовой два взрывных устройства и пошли по коридорам, хаотично стреляя по учащимся и учителям. В 11:44 Клиболд и Харрис взорвали одно взрывное устройство в столовой, другое не сработало. После чего они пошли в библиотеку, где в конце концов и застрелились в 12:08. Тогда погибли 13 учеников и учителей, а 24 человека получили ранения. Дилан Клиболд и Эрик Харрис были тихими и незаметными 18-летними подростками, которые впрочем увлекались культом насилия и выражали свою ненависть в социальных сетях.

Керченская бойня. Индуктивность лжи

Скрин с камер наблюдения 20 апреля 1999 года в школе Колумбайн

В определенном смысле культом смерти, насилия и разрушения увлекался и Владислав Росляков – его страница в "ВКонтакте" наполнена пропагандой "русского мира", "новороссии", и войны на Донбассе.

И тут надо подчеркнуть, что формирование искусственных идентичностей через агрессивную пропаганду является существенной социальной угрозой, что "идеи новороссии" и сами по себе, и их агрессивное продвижение и навязывание через пропаганду с высокой вероятностью могут служить мотиватором и триггером насильственного поведения.

Также есть смысл отметить, что попытка "укрепления управленческой вертикали" в авторитарном, более того — мафиозном государстве непременно приводит к критическому увеличению уязвимости и быстрой эскалации всех типов рисков. При этом паттерны — как катастроф, так и кризисного поведения — являются показательно неизменными.

Вот, например, год назад — этот же Керченский политехнический колледж. Празднование дня России в милитарном духе:

Все это в очередной раз упрямо указывает на то, что социальные риски на оккупированных украинских территориях генерируются экзогенными причинами, то есть индуцируются оккупантами.

Иначе говоря, российские оккупанты приносят с собой ненависть, терроризм, войну и культ смерти.

Следовательно, надежда на то, что этот случай расследуется оккупантами беспристрастно и объективно является минимальной: во-первых, оккупантам придется признать, что трагедию вызвали именно они, а во-вторых, слишком велик соблазн использовать эту трагедию в политических целях режима, обвиняя неких мифических "врагов". Этими "врагами" сегодня для Кремля могут стать кто угодно – от украинцев и крымских татар до Хизб ут-Тахрир, ИГ или даже "ингушских майдановцев".

Итак, в зависимости от прихоти Кремля и его гауляйтеров, ложью может оказаться абсолютно все – личность и число нападавших, количество жертв, обстоятельства и средства осуществления атаки, судебный приговор.

В этом контексте напомню одну историю, которая произошла в 2009 году в Азербайджане.

Утром 30 апреля 2009 в здание второго корпуса Азербайджанской государственной нефтяной академии вошел молодой человек, одетый в черное. Он внезапно достал пистолет и открыл огонь: сначала он убил охранника и уборщицу, а потом открыл хаотичный огонь по студентам. Это был 29-летний Фарда Гадиров. Блуждая по коридорам академии, он убил 12 и ранил 13 студентов, после чего застрелился сам. Полиция нашла у него пистолет "Макаров" и 73 патрона к нему.

Керченская бойня. Индуктивность лжи

фото: AFP

Парень родился в азербайджанский семье на территории Грузии, но все детство жил в России, откуда и приехал в Баку незадолго до трагедии. По воспоминаниям знакомых и родственников, он был тихим домашним ребенком, не склонным к шалостям. Впрочем, официальное следствие быстро нашло нужный "армянский след" — пришло к выводам, что организатором и заказчиком массового убийства является грузинский армянин, пекарь Мардун Григорьевич Гумашьян из села Шулавери Марнеульского района Грузии, откуда происходит семья Гадировых.

В обвинительном акте было указано, что Мардун Гумашьян "на почве национальной ненависти в начале 2009 договорился с гражданами Грузии азербайджанской национальности Гадировым, Амировым, Сулеймановым, Алиевым и другими о совершении террористического акта против азербайджанцев в Баку". Подсудимые на судебном заседании заявляли, что дали показания под давлением и пытками, также некоторые свидетели заявляли, что показания против Гумашьяна были получены под давлением или вообще ими не подписывались. Так или иначе, по приговору суда три человека получили пожизненное заключение. Также был арестован обозреватель газеты "Ени Мусават" Тофиг Ягублу, которой попытался разобраться в деле и взял интервью у Мардуна Гумашьяна в Грузии.

Этот случай ярко показывает, как можно использовать "armed rampage" для раздувания политического дела. И есть веские основания подозревать Кремль если не в прямой организации "керченской бойни", то уж точно в намерении использовать эту трагедию в политических целях, сокрытии и искажении информации.

Порой в любом обществе могут происходить трагедии. Задача следствия – воспроизвести точную и объективную картину случившегося, задача экспертов – выяснить социальные причины и движущие силы трагедии, задача общества – работать на минимизацию последствий и недопущение повторения таких случаев. Мы должны знать правду ради уважения к жертвам и стремления к справедливости. Потому что эта трагедия произошла на нашей земле, и оккупант не может установить ни правду, ни справедливость.

Источник